25 февраля на заседании городской Думы Кинешмы депутаты единогласно проголосовали за присвоение звания «Женщина года» Надежде Грудогло. Всего же на рассмотрение комиссии по наградам поступило пять ходатайств, но народные избранники единогласно отдали предпочтение Надежде Александровне. Она известна в городе не только как социальный работник и певчая хора храма Димитрия Солунского. Прежде всего, Надежда Грудогло – многодетная мама, воспитавшая шестерых детей, которые нашли своё призвание в служении людям, церкви и Отечеству.

«168 часов» поговорили с Надеждой Александровной о её большой семье, вере, испытаниях и главной награде в жизни. Источник.

— Как вы узнали о том, что стали «Женщиной года»? И что для вас значит эта награда?
— Мне сообщили дети, когда я пришла с церковной службы. Захожу домой, а они меня поздравляют. Если честно, я отношусь к этому очень спокойно. Есть Воля Божья – значит, есть. Конечно, приятно, но для меня самое большое счастье сейчас совершенно в другом. Самое главное, чтобы закончилась война, чтобы дети вернулись домой живыми и здоровыми. И не только мои.

— Расскажите поподробнее о своих детях.
— Старший сын Алексей служит настоятелем в церкви Святителя Николая Угодника (в микрорайоне «Автоагрегат»). Он с детства занимался живописью. Это у детей от прадеда. У мужа дедушка очень хорошо рисовал. Сама я не умею рисовать, у меня больше к музыке наклонности. Средний, Иван, окончил военную академию имени Маршала Тимошенко. С самого начала СВО он на фронте. Младший сын Пётр – выпускник духовной семинарии. Он, глядя на брата, в 2023 году ушёл добровольцем. Девочки тоже пошли по творческой и по церковной линии. Старшая дочь Екатерина работает иконописцем в Арзамасе, занимается реставрацией. Средняя, Валерия, тоже иконописец, но в Шуе. А младшая, Анна, в этом году заканчивает 11 класс православной школы и планирует поступать в университет Лобачевского.

— Как вы успевали всё совмещать: и детьми заниматься, и в храме служить, и дом вести?
— Мне всегда помогали молодость и оптимизм. Сейчас, оглядываясь назад, понимаю: время пролетело мгновенно. Я бы с радостью вернула его и заново пережила. С первым ребёнком было особенно трудно. Я болела полгода, и мы жили с родителями мужа – они очень помогали. А потом, когда вошла в ритм, ребёнку было месяца три, я вставала в 6 утра, кормила и бежала в храм на службу на 2-3 часа. Служить было некому. После службы – готовка, ребёнок. Тогда отдыхать мне не приходилось. Потом, когда появились другие дети, всегда выручали старшие. Второй родился через пять лет после первого, и старший сын уже мог посидеть с младшим, поиграть, если мне нужно было отлучиться. Но, конечно, бывало всякое. Помню, как ходила в администрацию: одного ребёнка подмышку, второго за руку – и на автобус. Машины тогда не было. Но мы никогда не унывали. И детей в секции водили, и в гости ходили, и сами всегда были рады гостям. У нас все церковные праздники дома проходили, я накрывала столы на 20–30 человек. Одна могла всё приготовить, прихожан накормить. Сейчас, конечно, дети помогают, особенно девчонки. Они у меня обе очень вкусно готовят, торты пекут замечательные.

— Как вам удавалось уделять внимание каждому из шестерых, чтобы никто не чувствовал себя обделённым?
— Я всегда старалась, чтобы ни у кого не было ревности. Детей же надо сдружить, «увязать» друг с другом. Чтобы они не просто жили рядом, а общались. Любой человек любит внимание и ласку. А дети – тем более. Я считаю, что помогать ближним и дарить любовь – это естественно и нормально.

— Самое страшное для любой матери – болезни детей. Как справлялись?
— Бог миловал, дети болели редко. Самое главное было – не заболеть самой, потому что лечить их тогда будет некому. Но один случай запомнился: я заболела воспалением лёгких, и в это же время трое детей слегли с температурой. Лечились все вместе в больнице. Трудности были, но всё преодолимо, нужно просто их не бояться.

— Отдельная история – ваши сыновья, которые сейчас на фронте. Как вы переживаете это время?
— Средний сын – кадровый военный, а когда младший решил идти добровольцем, я отговаривала его как могла. А потом поставила себя на его место и поняла: поступила бы так же. И перестала отговаривать. Самый тяжёлый был первый год – неизвестность пугала. Потом привыкаешь ко всему, хотя легче не становится. Мы постоянно молимся за них и ждём. У Ивана есть замечательная жена. Они познакомились за два месяца до начала СВО, вместе уже четыре года, но почти всё время в разлуке. Год назад он приезжал в отпуск на две недели, они поженились, и теперь мы ждём прибавления. Она живёт с нами. Я считаю, что это настоящий подвиг – ждать и верить. Кто-то на её месте мог бы не выдержать. Но это любовь. Когда люди любят, они готовы ждать сколько угодно. Теперь у нас появилась ещё одна дочка, можно сказать. И с ней, и с первой невесткой у нас очень хорошие, тёплые отношения.

— Вы упомянули, что времена были разные. Помните, как поднимали детей в 90-е и нулевые?
— Тогда пособия были маленькие. Мы копили их весь год, а перед первым сентября покупали на эти деньги детям тетрадки и всё необходимое для школы. Так было практичнее. Ежемесячной суммы хватало буквально только на трусы и носки. Сейчас, конечно, другая поддержка, но и тогда справлялись.

— Сейчас ваш ритм жизни изменился? Появилось время на себя?
— Старший сын всё время смеётся: «Мама, ты на пенсии, дети выросли, когда ты будешь отдыхать?». А у меня всё равно нет свободного времени. Скоро дочка уедет учиться, потом родится внучка. Моя помощь там обязательно понадобится. Я вспоминаю свою молодость и понимаю: первое время без помощи никак. Да и сейчас я с внуками помогаю. Внучка первоклассница любит лыжи, мы с ней ездим на «Лыжню чудес» за кладбищем «Затенки». А бывает, что с акробатики её встретить надо. Я без дела сидеть не умею и никогда не скучаю.

— О чём вы мечтали в молодости? Сбылось ли?
— Мне всегда хотелось, чтобы у меня была большая семья. И ещё, чтобы про неё нельзя было сказать «в семье не без урода». Я всегда хотела, чтобы все были здоровые, умные и добрые. В жизни всякое бывает, дети спотыкаются, совершают ошибки. Но самое главное – поверить в них и помочь подняться, чтобы они не опустили руки. Кажется, так и вышло.