В продолжение увлекательной истории о том, как в 1949 году кинешемцы принимали участие в создании сердцевины первой советской атомной бомбы, стоит отметить, что Гурий Румянцев добился разрешения привезти в Челябинскую область свою первую любовь, учительницу из Заволжска. Их свадьба состоялась в полутора тысячах километров от родного города. Однако вернемся к основам проекта, который изменил историю.
Производственный завод, отвечающий за изготовление «изделия», располагался в поселке Татыш, который позже станет известен как Озёрск. В феврале 1949 года это место представляло собой дикие просторы с железнодорожной станцией и несколькими пустыми складами. Именно в этих складах разместился завод «В», откуда начнется работа над атомным проектом. Лаврентий Берия, руководитель атомного проекта, выбрал это далеко не самое комфортное место. Однако времени на строительство новых цехов не было, так как США активно осваивали технологии атомного оружия, и Советскому Союзу необходимо было срочно догнать их в этом вопросе.
Физик-ядерщик Игорь Курчатов, будущий «отец» советской атомной бомбы, вынужден был согласиться на размещение завода в готовых помещениях, несмотря на их удаленность от цивилизации. «Работы непосредственно с плутонием на прессовом участке начались в конце марта 1949 года», — вспоминал Гурий Румянцев. «Цех №9 передал нам в работу слиток невзрачной формы, полный раковин и шлаковых включений. Мы долго его рассматривали, вертели в руках, чуть ли не пробовали на зуб. Это было знакомство по рангам: сначала академики и министры, потом доктора и кандидаты наук, и наконец, мы, инженеры и техники».
Вокруг заветного слитка плутония возник настоящий ажиотаж, который едва не обернулся катастрофой. После того, как плутоний был осмотрен, его положили на ночь в обычный сейф и отправились отдыхать. Уставшие и взволнованные, работники забыли, что в их руках находится судьба целой страны. Гурий Иванович, как старший смены, обязан был запереть цех и уйти, но проявил смекалку и послал людей к начальнику цеха, чтобы решить, как быть с охраной бесценного слитка.
Начальник, услышав о проблеме, побледнел, и вскоре у сейфа, окон и дверей были выставлены вооруженные посты. Работа началась на следующее утро. Плутоний резали на мелкие куски, которые затем вручную зачищались металлическими щетками, скальпелями и бормашинами. Каждый этап формирования будущего «изделия» был новым опытом для всех участников процесса. Технологии осваивались на ходу, а автоматизация была минимальной. «На химиках лежала самая неблагодарная и вредная работа», — отмечала Лия Сохина, инженер завода «В», имея в виду кинешемцев.
Процесс работы не обходился без чрезвычайных ситуаций. Воспламенения и выбросы опасных веществ происходили довольно часто. Однажды Гурий Румянцев стал невольным виновником инцидента, когда вместо привычной пружины использовал гибкую цинковую проволоку для креплений в прессформе. При включении нагревательных элементов цинк испарился, покрыв внутренности аппарата густым слоем. Гурий ожидал обвинений во вредительстве, но его ошибка привела к тому, что все материалы стали поставляться на завод только после сертификации.
Работа кипела, и техники проводили дни и ночи в цехах. Даже академики не возвращались домой, спали в офисах, хотя жилье находилось неподалеку. К середине лета 1949 года завод «В» начал выпускать опытные образцы «изделия», а в июле уже были готовы рабочие детали для бомбы. В этом месяце мир ожидал новостей о первом ядерном испытании в Советском Союзе, однако планы нарушила обнаруженная ошибка в собранной бомбе, допущенная на стадии первоначальных расчетов.
В раннем июльском утре негодные детали вернулись на завод, сопровождаемые десятком генералов. Встречать их был назначен старший смены Гурий Румянцев. 168.Ru продолжит рассказ об этой важной главе в истории атомного проекта в следующей части.
