Вашему вниманию представляем ряд примеров феномена «лишенчества» в раннем Советском Союзе, когда социальная изоляция использовалась как инструмент власти, нанося удары даже тем, кто был «без греха». Понятие «лишенец» возникло после революции 1917 года и означало граждан, которые в соответствии с законом утратили свои избирательные права. Это ограничение закреплено в Конституции 1918 и 1925 годов. 168.Ru отмечает, что речь шла не только о политической активности, но и о различных благах, которые теряли «лишенцы» вместе с утратой избирательных прав.
Как пример, таким гражданам, а также членам их семей, было запрещено проживание в Москве и Ленинграде, они не могли состоять в профсоюзах, занимать ответственные должности, а если и работали, то за минимальную зарплату. Более того, «лишенцам» не полагалось пособие по безработице, а налоги и различные пошлины для них были выше, чем для остальных. Дети «лишенцев» также теряли шансы на поступление в вузы.
В начале XX века в ряды «лишенцев» попадали «буржуа», а также те, кто работал на них, включая наёмных работников, частных торговцев, торговых посредников и священников. Социальная изоляция затрагивала и их родных, даже если кровные узы отсутствовали.
Чтобы лучше понять, кто становился «лишенцами», обратимся к историческим хроникам Кинешемского уезда, собранным костромскими историками Ольгой Панкратовой и Борисом Годуновым.
Примером может служить анкета крестьянина из деревни Гуляевка, Василия Ивановича Обозова, который родился 30 января 1905 года. Он был средняком, имел лошадь и корову, однако его жизнь кардинально изменилась после того, как его отец был частным торговцем. В 1929 году Обозов подал заявление в избирательную комиссию с просьбой восстановить его в правах гражданства, утверждая, что его жизнь испорчена из-за того, что он был сыном «лишенца». Несмотря на свои попытки, он получил отказ, поскольку за три года не проявил себя с «общественно-полезной стороны». В своих заявлениях он пытался отречься от отца, но лишь с третьей попытки ему удалось вернуть права.
В то же время его младшему брату Ивану избирательные права так и не вернули, так как тот заботился о стареющем отце и не отрекался от него.
Другим примером является медработник Дмитрий Носков, который, несмотря на свою активность на общественных работах и поддержку со стороны коллег, также столкнулся с проблемами. Его отец был заводчиком, и даже несмотря на то, что Носков утверждал, что не имел с ним никаких связей, окружной исполком лишь через три года одобрил его заявление о восстановлении прав.
Интересно, что отношения с братьями и сестрами в этих случаях были весьма сложными, и нередко «лишенцы» оказывались в социальной изоляции, даже если они не имели никакого желания поддерживать связи с «вредителями» советской власти.
Другой пример — это история Марии Соколовой, которая не имела проблем с происхождением. Однако после замужества за владельцем мыловаренного завода, её лишили прав. После развода ей также не спешили возвращать права, считая, что она рассчитывает на часть имущества бывшего мужа. Ситуацию удалось исправить только после второго замужества.
Похожая судьба постигла и Юлию Соколову, которая вышла замуж за приёмного сына торговца и столкнулась с насилием. После неудачного брака она обратилась к властям с просьбой о помощи, но её лишили прав, так как считали, что она могла поддерживать связи с отцом первого мужа. Лишь через год после подачи заявления Юлия смогла восстановить свои права и вернуть себе возможность жить и работать.
В заключение отметим, что избирательные права были возвращены всем «лишенцам» в 1937 году, но началась совершенно другая история с новыми вызовами и испытаниями для граждан.